Подпись:
 

 

 


Описания памятников Ф. Воланского и некоторые примечания к ним.

 

XXV. ИЗГНАНИЕ БЕСОВ (1), табл. VII, № 25.

 

<< Gori изображает на табл. XL IV, № 2, мраморный саркофаг, на котором представлена сцена изгнания бесов, но объясняет ее весьма неудовлетворительно. Сцена представляет заклинание злых духов и изгнание их из тела одержимой ими женщины в тело принесенного животного.

Жрец, совершающий действие, говорит:

1) В подлиннике: Евтите беси, ее кусиqиале.

2) По-польски: Iawciesie Biesy, jej kusiciele.

3) По-русски: Явитесь бесы, ее искусители.

4) По-латыни: Apparate Daemones, ejus tentatores.

5) По-французски: Sortes, demons! vous, qui la seduisez.

6) По-немецки: Kommt hervor, Damonen, ihre Verfulirer.

Должно заметить в этой надписи ошибку в правописании: в первом слове Евтите - вместо Явтите. На следующем за сим монументе, где изображена подобная сцена изгнания бесов, это слово написано верно - ятвите. Зато во второй надписи во втором слове бесы верхняя черточка у б стерта. Различное правописание в слове ятвите частью происходит оттого, что едва ли за 2000 лет грамматика славянская была совершенна, а частью, может быть, и оттого, что славянское а и я по обстоятельствам, когда первая следует за крепкими согласными, а последняя не имеет на себе ударения, выговаривается как е и ие, а потому делавшему надпись на саркофаге казалось все равно поставить а или е. - У Dempster'a в «Etruria regali», табл. XXXVII, находится подобное изображение, отличающееся только тем от предлежащего, что бесноватая женщина изображена нагой, а у совершающего там заклинание жреца, изображенного с открытой головой, правая рука отломана, следовательно, и чаша вместе с ней. Подле него стоит не мальчик, как здесь, а бородатый мужчина в шишаке. Пламя при жертвеннике имеет противоположное направление. А надпись отличается только тем, что вместо ЕВ поставлены ВР, следовательно, там должно читать: «Воротите беси, яе кусифиале», «Воротитесь бесы туда, откуда пришли, вы, ее искусители». >>

 

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


XXVI. ИЗГНАНИЕ БЕСОВ (2), табл. VI, № 26.

 

<< Подобный предыдущему сосуд для пепла, изображенный у Gori на той же таблице под № 11, представляет также изгнание злых духов из бесноватого мужчины; но при звуке музыки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Известно, что в Италии ужаление тарантула производит бешенство, излечиваемое только плясовой музыкой. Надпись отличается несколько от предыдущей, ее должно читать так:

1) В подлиннике: Явтити беси ево, какiе имал.

2) По-польски: Iawciesie Biesy jego, jakie w siebie poimal.

3) По-русски: Явитесь бесы его, каких (которых) он в себя принял.

4) По-латыни: Apparata Daemones ejus, quos in se accipit.

5) По-французски: Sortez, demons! qu'il a recu en lui.

6) По-немецки: Hervor, ihr Damonen, welche er in sich aufgenommen.

У Dempster'a находятся на таблицах XXXVI и XXXVII еще две подобные, немного измененные надписи. Там бесноватый вылечивается не водой, но огнем, держа колено в огне жертвенника и выказывая боль (6). Один из присутствующих льет масло на огонь, другой держит животное, похожее на собаку, назначенное для принятия в себя бесов. На заднем плане играют три лица на инструментах, а четвертое приносит плоды. Вероятно, музыка назначена для того, чтобы заглушить болезненный крик пациента. >>

 

 

XXVII. БИТВА ГЛАДИАТОРОВ, табл. VII, № 27.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Millin, у которого под руками находилось такое множество средств, составляет авторитет предо мной, повелевающий молчать. Поэтому я готов почитать это дело решенным и довольствуюсь только обнаружением некоторых моих сомнений, хотя, может быть, и ни к чему не ведущих.

Счастливый объяснитель надписи хочет, кажется, удержать здесь этрусские формы букв; а потому он объявляет третью букву, имеющую форму М, двенадцатую и двадцать третью за S; а седьмую, имеющую форму V, за L; хотя он ту же букву V, на девятнадцатом месте вновь встречающуюся, почитает уже не за L, но за Y. Если против этого ничего нельзя сказать, потому что у Этруссков V имело четвероякое значение, как то: L, О, U и Y; то нельзя не спросить, отчего здесь в самом начале встречается D, а далее четыре раза О, когда известно, что этрусский алфавит не имел ни D, ни О? Следовательно, надпись писана не этрусскими, но древнегреческими буквами. Но вслед за ним невольно является второй вопрос: что могло его, т.е. Грека, побудить, чтобы в чисто греческой надписи отвергнуть в самом начале букву D (дельту), столь известную всем и встречающуюся во всех надписях, и заменить ее заимствованной у Латин буквой D, округленной почти в О? К этим сомнениям присовокупляются еще многие.

По какому праву Millin приказывает десятой букве отвечать за G (ге), когда она представляет нисколько не подлежащую сомнению этрусскую букву R (эр)? Четыре раза встречается в этой надписи буква Е и из них три раза с удлиненным черешком и потом, близко к концу, в нормальной своей форме; отчего эта разность? Разве потому, что Е на конце не есть простой эпсилон, но должно отвечать за Н (эта)? Millin утверждает, что осьмая буква I должна быть эта; он же утверждает наконец, что буква, заключающая надпись, N (эн) должна идти за М, и потому недостающую черточку считает стершеюся или забытою. Положим, что последнее было бы справедливо и N есть действительный М, то все мы остаемся в затруднении, потому что Millin трижды встречающееся в надписи М почитает за этрусское S (эс) и отнюдь не читает за М. Наконец, я позволяю себе еще один вопрос: почему вторая, девятая и пятнадцатая буквы, имеющие форму S или Z, должны тут читаться за I, тогда как мы в осьмой букве имеем уже правильное и нормальное I?

Такие явления можно, конечно, легко устранить диктаторским тоном, но знатока этим никак не проведешь и он снова начнет доискиваться иного истолкования надписи. Но довольно о надписи, под которой я поставил соответствующие славяно-русские буквы. Теперь перехожу к обозрению самого рельефа и делаю следующее предложение.

Пусть герои Улисс и Диомед вместе с Долоном идут своею дорогою, потому что надпись, по толкованию Millin'a, не называет ни одного из этих имен; чего бы, кажется, не должно быть. Ибо как же бы иначе зрителю, особенно из народа, понять, что тут представлено? Ведь не стоял же подле этой бронзы постоянно толковник, объяснявший каждому созерцателю изображения, историю Долона и обещание Гектора доставить ему колесницу Ахиллеса. Да и самое изображение нисколько не сообразуется с рассказом Омира

Долон носил выдряный шишак, на плечах волчью шкуру, в руках лук и метательное копье или дротик. От всего этого нет в антике и следа. Здесь, кажется, просто изображена битва двух гладиаторов, друг на друга нападающих, а отнюдь не на безоружного, между них стоящего человека. Для чего бы им выдавать вперед железные ножны мечей своих, как не для отражения ударов; но нагой старик (мнимый Долон Millin'a) вовсе не имеет при себе никакого оружия и не защищается, следовательно, ему нечем наносить удары, а потому и отражать их там, где они не существуют, нет никакой надобности. Да и можно ли осрамить двух бессмертных древних героев, каковы Улисс и Диомед, таким изображением, где они, оба вооруженные, нападают на одного и беззащитного? Это были бы не герои, но жалкие трусы, и история, наверное, не сохранила бы недостойных имен их в продолжение тысячелетий!

Итак, я вижу в этом изображении ни более, ни менее как двух гладиаторов, нападающих друг на друга, между тем как человек, между них стоящий и обращенный к одному лицом, кажется, возбуждает его словами, в надписи заключающимися; это бывалое дело при подобных битвах.

Если же принять здесь в соображение, что на древних славянских памятниках буква Ч (червь) изображалась как латинское F, то встречающееся здесь трижды Е с удлиненным черешком может быть принято за славянское Щ, и тогда надпись читается следующим образом:

Озм, пщры жром, тож он нищ памятохщен, а по; вставке пропущенных гласных:

О земь, пещеры жаром! тоже он нищий памятохищен!

По-русски: О земь его! сжечь пещерным огнем! он тоже злопамятный нищий.

По-польски: Wal go oziemie, przez ogien do pieczar! niech on niszczeje, rabunkuchciwiec!

По-французски: A bas le brigand! par le feu du bucher au caveau! qu'il perisse!

По-немецки: Nieder mit ihm! durchs Feuer in die Gruft! auf dass er verderbe, der Rachgierige!

Под пещерой здесь подразумевается такая, в какую ставили у древних славян пепел сожженных трупов.

Ныне не употребляемое в русском языке древнее составное слово памятохищен однозначуще с употребляемым еще и доселе словом злопамятный ( памятозлобивый ).

Попал ли я на истинный путь или нет, объяснит будущность. Миллин! тень твоя да простит мне эту дерзость! >>

 

 

XXVIII. СЛАВЯНСКИЙ ГЕРКУЛЕС, табл. VII, № 28.

Табл. VII. Рис.28.

 

 

<< У Mommsen'a этот памятник изображен на табл. XII, № 35, и описан на стр. 190; это шар из обожженной глины на исписанном поддоне или пьедестале; где найден неизвестно, а ныне находится в коллекции «de Minicis» в «Fermo».

С обеих сторон шара написана черной краской дубинка (clava). Надпись на поддоне, поддерживающем глобус, начерчена греческими буквами. Можно ясно читать:

 

IEREKLEOS SKLABEHSII

Herculi slaviensi. - Славянскому крепкобогу. - Herculowi slawianskiemu. - Au Hercule des Slaves. - Dem slavischen Hercules.

 

На этом памятнике находится, кажется, древнейшее упоминание имени Славян. >>

 

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


<< предыдущая  <<  содержание  >>  следующая  >>